На главную страницу На главную страницу  
На главную страницу На главную страницу
На главную страницу На главную страницу   На главную страницу
На главную страницу   На главную страницу

Фрагмент иконы "Успение Божией Матери" из праздничного рада иконостаса Свято-Петро-Павловского собора,
г. Минск.

Фрагмент иконы "Успение Божией Матери" из праздничного рада иконостаса Свято-Петро-Павловского собора,
г. Минск.

Фрагмент иконы Божией Матери "Игоревская", Находится в притворе Свято-Евфросиниевской церкви прихода

ИСКУССТВА / ИКОНОПИСЬ

И НИКАКОЙ ТЬМЫ

Мистически таинственное искусство иконы побуждает вглядываться в дали тысячелетий. На рубеже первых веков возникла живопись погребальных масок - Фаюмских портретов. Они писались на досках, оклеенных тканью, и покрытых левкасом. И лица на них смотрели в вечность. Это были образы, проникнутые предчувствием Бога. С рождением и проповедью христианства это искусство стало свидетельствовать об истинном а не мнимом воплощении Бога, о восстановленной полноте Откровения, единстве слова и образа, явленном в личности Иисуса Христа. Преодолев злейшую иконоборческую ересь, пережив исторические сроки Византии, укоренившись в древней Руси, иконопись пришла в век XXI.

В начале 90-х подов только что прошедшего столетия, когда после десятилетий истребления и гонений Православная Церковь, наконец, вдохнула воздух свободы, возникла и настоятельная потребность возрождения иконописи как неотъемлемой части православного вероисповедания. Открывателями этого движения в условиях прерванной традиции бы

Фрагмент иконы "Успение Божией Матери" из праздничного рада иконостаса Свято-Петро-Павловского собора, г. Минск.

ли молодые священники Игорь Латушко, Федор Полный, архитектор Павел Жаров. Тогда с особой остротой обозначилась необходимость определить те идеальные образцы иконописного искусства, которые могут стать надежным маяком художников, самоотверженно вставших на путь служения церкви. Было принято единое, можно сказать безальтернативное решение: русская икона XV века, времени Андрея Рублева (когда все восточные славяне называли себя "руссами" и принадлежали единой культурной традиции) дала тот образец духовной живописи, который следует возрождать. Как тогда воззрением на святую икону побеждался страх ненавистной розни мира сего, так и ныне нет для церкви и иконописца нет более высокой задачи, чем единение в любви людей и Бога.

Ольга Черняк присоединилась к зачинателям современной белорусской иконописи, когда были сделаны самые первые шаги. Со тщанием и терпением она организовала у себя под рукой своеобразную и весьма сложную лабораторию, где, как и ее коллеги, на практике осваивала рекомендации старых мастеров. Материалы и технологии - качество и подготовка деревянных досок, нанесение левкаса, приготовление натуральной, яичной темперы: с растиранием красящих минералов, позолота и варка олифы, наконец, ювелирно скрупулезное мастерство, невозможное без чуткого артистизма рук - всем этим Ольга овладела, уже имея высшее художественное образование. Прежде она работала как керамист, постигая неимоверно сложные технологии этого искусства. Такая практика воспитала отношение к мастерству как сотворчеству с жизнью природы, в полном согласии с ее бесконечно разнообразными материалами, фактурами, формами, изобразительными мотивами.

Почему стала иконописцем? На этот вопрос может ответить лишь сокровенная духовная жизнь художника. Сначала - поиск смысла бытия. Вдруг - радостное открытие для себя православной веры. Затем - прочное врастание в Священное писание,

Фрагмент иконы "Успение Божией Матери" из праздничного рада иконостаса Свято-Петро-Павловского собора, г. Минск.

в нравственную и литургическую жизнь церкви.

Икона нужна для молитвы. И создается молитвой, когда молитва волей Божией соединяется с мастерством. "Вопрос церковного искусства есть вопрос веры, - говорит Я. Успенский, - и нет тому более выразительного свидетельства, чем икона". Традиция, канон - вещи в духовном искусстве непререкаемые, потому что художник тут высказывает не свои личные взгляды, а выступает от имени Церкви. Иконописец столь же далек от модного ныне "самовыражения", сколь далека вера от безбожия.

Однако при полном разнообразии даров Божиих индивидуальность творческого почерка делает узнаваемыми иконы того или иного живописца. Работа Ольги над каждой иконой продолжительна, трудоемка, ответственна. Она идет на пределе возможностей. И каждый раз - с сокрушением о том, что есть этот предел. А так как расширить его можно лишь кропотливой духовной работой, но не внешними приемами, в иконах Ольги нет нарочитых эффектов, нет подчеркнутой декоративности силуэтов или форсированных тональных контрастов. (Чем успешно пользуются многие другие художники). Пластики форм она достигает не тенями, а лишь светом. "Бог есть Свет, и нет в Нем никакой тьмы." Изобразительный язык ее икон с изысканной тонкостью линий, едва уловимыми градациями тональных переходов держит ту грань, которая не допускает развеществления, но делает священной саму материальность бесплотных образов. Ольга пишет лики Спасителя, Божией матери, святых, никогда не впадая в слащавость, избегая даже намека на сантиментальную красивость. Она умеет сочетать строгость всевидящих ликов с теплотой соучастия нам, грешным, и каким-то особенным, ласковым свечением надежды, Оно ясно ощутимо в образах Божией Матери - Игоревской, Песчанской, Ченстотоховской.

Фрагмент иконы Божией Матери "Ченстоховская". Находится в Свято-Евфросиниевской церкви прихода иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость"


Искусно положенное золото в ее иконах создает несверкающие плоскости, а пространство вечного и праздничного инобытия, которое переливчато и волшебно мерцает в огнях свечей и лампад, в лучах света льющихся из узких окон храма.

Двунадесятые праздники, писанине Ольгой - это надмирные действа, проникнутые неземным восторгом. Когда теплая белизна левкаса озолотилась горним светом, когда раскрылись ликующие краски одеяний - если наблюдать процесс работы, увидишь, как постепенно радость Царства Небесного ткет драгоценную ткань иконы. А в душе иконописца неизбежна постоянная и упорная невидимая брань с искушениями мира сего - мира скорбей и тягостных забот, суете и человеческих страстей. И если художник помыслом Божиим встал на путь иконописца, этот мир должен быть побеждаем. Каждая икона - маленькая победа на этом пути.

В рождественские дни 2004 года в Национальном художественном музее Беларуси открылась выставка "Иконопись Беларуси XXI века". Индивидуальность творческого почерка авторов улавливается в особенностях образного языка - уверенного, декоративного и контрастного или трепетного до ощущения робости в исполнении, укрупненно-масштабного или ювелирно скрупулезного. Но нет на всей выставке нет! - ни одной иконы не вымоленной, писанной равнодушной кистью, и потому нет слащавости, фальши или внешней красивости. И нигде не проступает даже намеком ни тщеславие, ни подверженность желаниям и страстям обычной жизненной суеты. Это искусство, как архитектура храмов, как облачения священнослужителей, не от мира сего.

Сразу скажем - церковной иконе трудно быть без строго осмысленного чина, какой есть не только в иконостасе, но и в размещении икон на стенах каждого храма. Ей трудно быть в однообразно ярком и жестком свете дневных ламп. Сама среда кажется безжалостной и агрессивной. Уже на вернисаже современная икона - без патины старины, без влияния разнообразных исторических стилей, как и этнографических черт - мода разочаровать людей нецерковных среди них теоретиков искусства. К их сожалению они не обнаружили в белорусской иконе ни национальных отличий, ни излюбленного ими влияния западно-еврейской живописи.

Тут надо вспомнить: начиная с 15 века икона Великого Княжества литовского вместе с проникновением римо-католичества стала испытывать влияние европейского Возрождения. Принятие Унии 1596 года, когда Православная Церковь оказалась вообще вне закона, привело к формированию стиля униатской иконы отличающейся огрубленной приземленностью форм, лиц и фигур, соединенных с пышной провинциальной красивостью. Иного и не могло быть. Еще со времен Карла Великого и основания им Священной Римской империи германской нации (800 г.) икона на западе была признана лишь как элемент украшения храма. Было утрачено ее понимания как неотъемлемой части христианского исповедания. Восточная православная икона вытесняется алтарным образом - то есть светской картиной, позновательно-эмоциональной, на библейскую тематику. Искусство европейского Возрождения увенчало этот процесс философией гуманизма, которая в значительной мере реставрировала языческую систему ценностей, лишь прикрыв ее христианской оболочкой.

Фрагменты иконы "Введение во
хрвм Пресвятой Богородицы" из праздничного ряда иконостаса Свято-Петро-Павловского собора, г. Минск


Поэтому столь дорогое сердцу искусствововедов влияние западного искусства на икону совсем не плодотворно, а скорее губительно, ибо принесло ей не только милые черты реализма, но и обмерщвление, утрату духовного смысла. Нельзя обращаться с молитвой к убедительно изображенным сельским мужичкам умиляясь достоверностью их одежды и окружающих предметов. Нельзя не увидеть, что лики униатской иконы стали просто лицами порой мало привлекательными, а главное - бездуховными.

Классическая икона Рублевского образца настолько чиста, монументальна, величественна (даже в малых размерах), что по всей природе своей она была бы конформистской. И однако выставка "Иконопись Беларуси XXI века'' была нужна. Это был смотр уже немалого отряда иконописцев. Выставка подтвердила своевременно звучащие и в наши дни слова апостола о том, что "Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же". Так и православное служение ему неподвластно капризам времени. Некоторые отличия современных икон не придуманы, они возникли так же органично, как происходит изменение земли, природы, сменяющих друг-друга поколений.

Страница иллюстрирована фрагментами

 

икон Ольги Черняк.

Любовь Громыко

В начало страницы На главную страницу Написать разработчикам: Ольге Черняк, Матвею Родову

хостинг безвозмездно предоставлен Леонидом Муравьевым